"Аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет."

От Mатфея, 6, 22.

Надо ли пояснять, что для выражения необъятной Божией милости люди изобрели слово "любовь".

Однако стоит произнести его вслух, начинается путаница. Из огромного понятия мы выдергиваем волокна, отскребаем крошки, принимая их за целое.

Вот мы, русские, с размахом погружаемся в состояние любви. Стоит образовать однокоренной глагол, перейдя от ощущения к действию, начнется из ряда вон выходящее, хоть святых выноси.

Люблю отечество. Люблю чай. Люблю жену. Люблю борщ со сметаной. Люблю вздремнуть после обеда. Люблю ближнего, как самого себя.

Скрупулезные англичане различают "I love you" и "I like it". Утонченные эллины не путали эрос и агапэ, соответственно, плотскую страсть и духовное влечение.

Молодчага русский любит лихо, целиком. Тут нет места однозначному порицанию, такая уж национальная особенность. Но при эдаком любовном размахе немудрено бить жену, презирать отечество, завидовать ближнему, а самого себя числить в ничтожествах. Так оно и оборачивается нередко на деле. Бессознательные импульсы правят нами столь же успешно, сколь сознательные. Но мы прячемся в субъективности. Расщепленное сознание бритвой полосует любое противоречие, выталкивая неудобоваримые половинки в кипучий резервуар бессознательного.

Невротик обращается с реальностью, словно это булка с изюмом. Можно выковырять и съесть самое лакомое. Или же самое гнусное, вообразив на месте булки пирожок с навозом. В зависимости от нацеленности, которая способна меняться диаметрально.

Расщепленному сознанию мир видится то средоточием благодати, то сгустком кошмара. Второе гораздо чаще.

Odi et аmо, сказал Катулл. Рассмотрим подробнее, какие оттенки чувства он имел в виду.

Odi. До чего же ненавижу Лесбию. Жадная, суетливая, болтливая. Вчера закатила мне скандал. У нее обвислые ягодицы и плоская грудь. Часто допекает меня рассказами о своем предыдущем любовнике, грубом, но страстном. Накупила себе притираний и благовоний, а я донашиваю старую тунику. Мелочная скупердяйка, неряха, эгоистка. Еле терплю ее, но куда денешься.

Аmо. Ах, как люблю я свою Лесбию. Энергичная, живая, общительная, с ней не соскучишься. Ох, как бурно отдавалась она минувшей ночью. Меня сводят с ума ее длинные ноги, нежные груди. Я отбил ее у мерзавца и нахала, который обижал ее, теперь она купается в моей заботе и нежности. Мне для нее ничего не жаль, я всегда при случае осыпаю ее украшениями и цветами. До чего она хозяйственная, заботливая, как вкусно готовит. Не могу без нее, тянусь к ней, изнемогаю от жажды по ней.

Но какова Лесбия на самом деле? Где она, реальная? Или она лишь фантом в расщепленных извилинах Катулла?

Несомненно одно. Своего любимого и ненавистного Катулла она способна расписать не хуже. И во здравие, и за упокой.

Оттого-то изрек Монтень, что брак подобен осажденной крепости: те, кто снаружи, хотят войти, а те, кто внутри, хотят выйти.

Невротик одержим конструированием собственной картины мира из обломков, либо черных, либо белых. Его неспособность увидеть ближнего целиком ведет к метаниям и дрязгам. Он застревает на обрывках прошлого, то приятных, то мучительных. Он видит соломинку в глазу ближнего, не замечая бревна в собственном глазу.

И ближнего, и себя он расчленяет на сумму достоинств либо уйму недостатков. Такова призма, сквозь которую видны попеременно то радуга, то гроза.

От любви к ненависти, от самоупоения к самобичеванию, от брака к разводу, от жизни к самоубийству мечется невротик. Замереть бы ему, бедолаге. Сделать лицо попроще, сесть в угол, прикинуться ветошью.

Однако его снедает жажда упоения. Страсть к наслаждению, сильнейшему, причем подавай сразу и целиком.

Горемычное расщепленное сознание либо удирает от соблазнов в аскезу, либо предается тупому разгулу. Ибо ему третьего не дано.

Блистательно подметил философ Левин, что самоубийца придает слишком много значения жизни, так же, как отшельник-анахорет - обществу, а аскет - плоти.

Еще проще высказался апостол Павел: "Пища не приближает нас к Богу: ибо едим ли мы, ничего не приобретаем, не едим ли, ничего не теряем."

Фанатику Бог кажется полицейским, который бдительно заглядывает каждому в тарелку и под одеяло. Но гораздо важнее то, как реальность отзывается в человеческом сердце. Насколько туда может войти Милость, не мешают ли судорожные вихри перекореженного сознания.

Человека могут духовно изувечить и строгое воздержание, и мистическая оргия. А могут и вывести к Богу. Не существует единственно верного пути либо всеобщего рецепта.

Самые разные мистические школы по-разному свидетельствуют об одном. Не столь важно поведение человека во внешнем мире, лишь бы он внутренне оценивал себя трезво и не казался себе лучше, чем он есть. Тогда личность способна стать цельной, и это чудо может произойти под епитрахилью на исповеди, а может и на кушетке психоаналитика. Если психоэнергетику разблокирует бубен шамана либо посох при садзене, тоже ничего страшного. От одной и той же болезни есть много лекарств. Лишь бы они не становились самоцелью, а значит, ядом.

Такова субъективная реальность, которая хуже ада со всеми его крючьями и сковородками. Ибо личности там нет.

Слепого раздирает изнутри потребность бежать.

Он требует милости, но никому не подает.

Он безразличен к другим, но настаивает на внимании к своей персоне. Обижается на ближних, а значит, исподволь превозносит себя.

Если эта реальность вывернется наизнанку сквозь двоичное сито рассудка, то невротика охватит шок. Белая слепота сменится черной слепотой. Когда такую смену иллюзий принимают за прозрение, впору повеситься. Как минимум удариться в запой.

Адам, где ты?

Он пьет пиво, пялится в телевизор, собачится с женой.

По сути это тяжкий энергетический голод.

Скрученное узлом, деформированное сознание агрессивно хлещет во все стороны и остро нуждается в подпитке извне, Оно пытается обезболить свои вывихи чтением детектива, сменой любовниц, модной тряпкой. Хоть алкоголем и наркотиками, хоть Моцартом или хард роком. Пением под гитару, дракой в кабаке, собиранием почтовых марок, покупкой лотерейных билетов.

Невротическое сознание побуждает человека вести квазижизнь. Он сам себе доказывает, что живет.

Общение двоих невротиков - сущий вампиризм. Они либо спокойно сосут партнера, либо агрессивно кусаются, чтооы их обдало чужим энергетическим потоком, пусть мутным и чернушным. Ну и где взять свежей крови двоим полузадушенным комарам, взаимно запустившим хоботки в животики друг другу. Корчатся, дергаются, ранят и оскорбляют друг друга в голодном бессилии. Рвутся прочь, но и цепляются когтями. Таким бракам несть числа.

Хоть ненавижу, люблю. Плохи ваши дела, Катулл и Лесбия.

Не осененная Милостью жизнь пропитана злобой и страхом.

Нищий боится обеднеть, богач боится не разбогатеть. Любящий ревнует любимую. Тихая паника глодает изнутри.

Будущего нет, но оно уже отравлено. Кошмар надвигается из грядущего, и надежды для невротика нет.

Поэтому для расщепленного сознания привычнее не думать о последствиях вообще. Оно либо варится в котле тревоги и безысходности, либо накрывает котел крышкой и не заглядывает под нее, боясь обжечься.

Милость означает жить здесь и сейчас. Раскрыться к вечности в сиюминутном. Ну зачем жить прошлым или будущим, к чему ставить себя перед жестоким выбором: чистая скудость либо мутная полнота бытия, ведь возможно иное состояние.

Для невротика покой сродни бесчувствию, а отсутствие страстей мерещится в виде черствости. Так ребенок не хочет попробовать незнакомое блюдо, наверняка ведь гадость.

Когда человека преисполняет Милость, это называют по-разному: полнота счастья, стяжание Духа Божия, самадхи. Это спокойная буря, отзывчивость без суеты, восприятие вне сокрушения и трепета, самоотдача без сожалений и надежд.

Отрешение от смысла и цели возвращает их с небывалой лихвой.

В жизни нынешнего человека такие проблески редки. Слишком раздерганная и мутная энергетика сознания мешает соприкоснуться с вездесущим неиссякаемым потоком Милости. Она, кажется невротику, струится где угодно, в горах или на море, в далеком экзотическом храме, в хижине отшельника, в кабинете магната. И если туда удастся сбежать, то Милость снизойдет тотчас.

А ведь ее можно черпать полной мерой где угодно и как хочешь. На прогулке, в трамвае, при мытье посуды. Важен стойкий навык переключения и развертка духа. Постоянный очажок целостного сознания дремлет в каждом. Сместившись туда, начинаешь осязать гармонию с миром, собой, другими.

Технику переключения и развертки веками вырабатывали монахи, забулдыги, паломники, развратники, мудрые гуру и тупые лежебоки. Ничто не кануло даром. Каждый миг просветления лег во всечеловеческую копилку.

Эволюция сознания подчиняется законам морфического резонанса, который отслеживается на росте кристаллов, на поведении обезьян или же на проблесках Духа Божия в окружающих людях. Морфический резонанс означает передачу благого навыка вне расстояния и помимо обмена генетической информацией. Через тончайшие поля, открытые на кончике пера физиками-теоретиками. А при взгляде из вечности ясно, что морфический резонанс обогащает настоящее из прошлого.

Проще говоря, если когда-то кто-то сумел нечто, значит, этого достигнет рано или поздно любой.

В известном смысле самадхи сегодняшнего знаменитого гуру оплодотворено молитвенной искоркой безымянного коптского монаха, скончавшегося в пустыне Великим Постом. Такова реальность.

Гениальная мысль возникла у вас в уме. Она уже есть. И она существовала всегда. Неважно, как вы с ней обойдетесь: запишете, выскажете другу или сообщите по телевидению. Если она посетит вас за секунду до физической смерти, не беда, ибо дело сделано. Рано или поздно ее запишут, выскажут, отвергнут, высмеют, превознесут, сделают общим достоянием, а потом расхожей банальностью. Когда она опротивеет, ее вывернут наизнанку, разнесут вдребезги, забудут. Ну какая разница. Есть личность и мысль, есть вечность и мироздание. Важно лишь сохранять незамутненное равновесие при созерцании этого масштаба. Не удариться в апломб и не скатиться к наплевательству. Такова основа незамутненного действия в чистом сознании.

Человек способен солгать, сказав, что все пыль с точки зрения Всемирного Пульверизатора. И нечего, мол, рыпаться.

Человек может сдуреть, возомнив, что нет ничего важнее, чем он сам и процессы его сознания.

Лучше объединить обе крайности, разом и отвергнуть их, и впитать. Раствориться в бездейственном действии. Когда созерцаешь и движешься, хромает зрение. Но это лучше слепой беготни в лесу. А еще бывает созерцание неподвижное, когда нисходящая Милость сама дает импульс и направление.

Судороги расщепленного сознания отнюдь не извечны и не соприсущи человеческой природе. Весь ход эволюции ныне начинает свидетельствовать об этом. Психика способна объединиться и гармонизироваться на новом уровне. Не вернуться к первобытному состоянию, а поднять на его новую ступень изощренный двоичный разум.

Тогда среди людей начнет шириться гармоничное состояние духа. Назовите его как угодно: Пресвятая Троица, Сат-Чит-Ананда. Или преодоление бессознательного начала, примирение с тенью. Или инволюция Духа в Плоть. Нисхождение в измаянную душу невротика всемогущей Божией любви.

Если написанное мной неверно, значит, сооружена очередная утопия, не лучше и не хуже прочих. Для меня это не мираж, а ясная и обдуманная убежденность.

Судьба собственного прозрения либо заблуждения неподвластна человеку. На то милость Божия.